Статья посвящена актуальной и достаточно широко обсуждаемой проблеме: что такое культура, как соотносятся в ней и взаимодействуют естественные (природные) начала и создаваемые качества, искусственно творимые в ходе культурно-исторического процесса. Автор исходит из того, что определение культуры как «второй природы» человека представляет собой наиболее адекватное толкование ее сущности. Подчеркивается, что при обращении к теме бытования культуры в современном мире необходимо взаимодействие естественно-научных, научно-гуманитарных и политико-правовых подходов. Это связано с тем, что проблемы имеют не только измерение, находящееся в тематическом круге создания и последствий применения, использования биоподобных свойств, материалов и пр., но и с тем, что стоит за уникальностью Homo sapiens, всего разнообразия культур, культурно-исторических типов и цивилизаций. Многое здесь концентрируется вокруг вопросов, которые впервые в философии, науке были поставлены Н.Я. Данилевским при различении феноменов, понятий «всечеловеческое» и «общечеловеческое». При обращении к вопросам соотношения естественного и искусственного в природе и культуре по отношению ко «второй природе» человека используются разнообразные термины, обороты, определения. Обращается внимание на особое значение понятийно-терминологического аппарата при рассмотрении прогнозов, проектов развития с использованием подходов, конструкций, инструментов, именуемых небиологическими, внебиологическими, надбиологическими и тому подобными «продуктами», создаваемыми в ходе научно-технического прогресса. Понятийно-терминологический набор вполне репрезентативен, но в нем отсутствуют пояснения того, что вкладывается в те или иные определения, языковые конструкции. Требуется однозначность при употреблении терминов и понятий. Заостряется вопрос на вызовах и рисках, связанных с предполагаемыми выходами на создание постчеловека.

Восприятие значимости экологических проблем и путей их решения определяется культурным уровнем общества, отношением личности к природе и видимостью природной трансформации в ходе антропогенной деятельности. Широкое распространение среди населения получило восприятие экологии не как науки о взаимодействии организма с окружающей средой, а в большей степени как деятельности по защите природной среды, имеющей название инвайронментализм. Наиболее радикальное течение защиты природы — экологизм, где человек практически рассматривается не как часть биосферы, а лишь как фактор ее загрязнения. Усложняет специфику взаимодействия человека и природы процесс цифровизации, затронувший практически все сферы деятельности человека, связанный с изменением восприятия реального мира через цифровые устройства. В то же время усугубление экологических проблем приводит к росту значимости способов развития экологической культуры, применяющихся в контакте с природной средой. Психолого-культурные особенности восприятия человеком природной среды в сложившейся ситуации изучены недостаточно. Цель работы — проанализировать культурный феномен экологической тропы как инструмент формирования экологического мировоззрения. Экотропа используется в туризме и при реализации образовательных и просветительских программ. Можно выделить три парадоксальных аспекта микрокосма экологической тропы. Во-первых, экотропа, по сути, культурная оболочка, посредством которой происходит погружение в первозданную природную среду. Во-вторых, способствуя распространению массовости экологической культуры, экотропа обусловливает особенность индивидуального восприятия природы, которое происходит не столько на интеллектуально-коммуникативном, сколько на синестетическом и даже чувственно-эмоциональном уровнях. Это существенно отличает ее как инструмент распространения экокультуры от цифровой среды и образовательного процесса в условиях закрытых помещений. Третий парадокс экологической тропы в том, что само понятие «тропа» экзистенциально, т. е. этимологически она может рассматриваться как стремление человечества найти выход из сложившегося кризиса в отношениях с природой.

Для эффективной реализации целей и приоритетов «Стратегии государственной культурной политики на период до 2030 года» необходимы развитие региональных культурных проектов, увеличение доступа населения к культурным учреждениям, модернизация культурной инфраструктуры. Арт-фестивали выступают важной составляющей креативных индустрий, одним из основных инструментов социокультурного проектирования, востребованной формой культурного досуга и соответствуют задачам развития внутреннего туризма. Цель работы — анализ специфики организации и администрирования арт-фестивалей современного искусства, которые рассматриваются в разрезе потребностей разных аудиторных групп. Выявлены характерные черты этих видов культурных событий (кросс-дисциплинарность, трансисторичность, социальная ангажированность и инклюзивность, кросс-территориальность). Материалом для статьи стали данные из открытых источников, таких как отчеты и публикации в СМИ по финансированию фестивалей, интервью с организаторами. Научная работа проводилась с применением контекстуального и сравнительного методов исследования. Описан опыт российских фестивалей, а также сложности, возникающие при их организации. В качестве результатов предложены инновационные подходы к фандрайзингу культурных событий, такие как комбинированная система привлечения дополнительных источников финансирования, апсайклинг арт-объектов, активизация гражданской активности горожан, через народное финансирование, а также сотворчество, внедрение цифровых форм искусства.

Непреходящая значимость искусства Древнего Египта и обращение к нему многих последующих поколений объясняются не только древностью и продолжительностью истории этой цивилизации. Древний Египет продемонстрировал миру удивительно цельную и уникальную культуру колоссального масштаба, которая проявилась практически во всех областях человеческой деятельности. Интерес к ней возник уже в эпоху Античности, с новой силой разгорелся во времена Возрождения, укрепился в век Просвещения и достиг кульминации в рамках стиля историзм. Очередная волна египтомании пришлась на первую треть XX в., когда увлечение Египтом сказывалось в разных сферах культуры и искусства: архитектуре, интерьере, моде, дизайне, театре, кинематографе, литературе и т. д. Текстильное производство было и остается одной из наиболее важных и значимых отраслей, связанных с ними.

В настоящей статье автор впервые обращается к вопросу о текстильной египтомании («третьей волны») конца XX — начала XXI в. и исследует наименее «отрефлексированные» в этой предметной области проблемы. Целью нашего исследования стало выявление сфер культурного воздействия на современную текстильную отрасль наследия древнеегипетской цивилизации, а также характера глубины этого воздействия. Последовательно решаются следующие задачи: оценивается степень актуальности египтомании как феномена и причин его проявления в современном мире, определяются и обосновываются хронологические рамки, характеризуются наиболее популярные сферы проявления текстильной египтомании (мода, производство текстиля и текстильных изделий, ковроткачество), а также инструменты ее трансляции. На основе анализа образцов современных тканей определяются основные художественно-стилистические направления и применяемые для их воплощения инновационные подходы. В текстильном орнаменте, отражающем технологические особенности современного производства, выделены шесть художественно-стилистических направлений трактовки «египетской» темы. Отмечено, что текстильное и ковровое искусство обнаруживает схожие тенденции в развитии. Автор приходит к заключению, что египетский ориентализм конца XX — начала XXI в. устойчиво присутствует в современном художественном контексте (в меньшей степени — как экзотический тренд, в большей — как проявление классической устоявшейся тенденции). Показано, что текстильная египтомания, проявившаяся в моде конца XX — начала XXI в., может расцениваться как глубинное явление культуры, поскольку преодолевает рамки локальности, воздействуя на искусство и способствуя решению социальных проблем.

Статья посвящена критическому анализу потенциальной роли искусственного интеллекта (ИИ) в создании хореографического произведения. Автор позиционирует ИИ как неоднозначный инструмент, применение которого сопряжено с фундаментальными этическими, эстетическими и методологическими рисками. На основе критического осмысления существующих исследований в сфере создания постановок с применением инструментов ИИ выявлена ключевая проблема — диссонанс между техническим подходом, свойственным инженерии, и потребностями художественного творчества, требующего подчинения технологических решений единому замыслу спектакля. Статья предлагает концептуальные и этические основания для разрешения данного противоречия посредством творческой стратегии взаимодействия с ИИ. В основе стратегии — идеи первичности художественного замысла и посреднической, а не авторской роли ИИ. Таким образом, цель методологии и изложенной творческой стратегии — предложить не инструкцию по применению, а очертить границы целесообразности использования ИИ, условия сохранения авторской воли в произведении, созданном с технологическим посредничеством. Центральным тезисом является утверждение о том, что ценность подобного опыта заключается не в автоматизации творчества посредством ИИ, а в способности ИИ выступать катализатором нового художественного мышления, инструментом расширения воображения при безусловном доминировании человеческого авторства. Делается акцент на необходимости развития у хореографов новых навыков, связанных с умением ставить задачи для ИИ, критически оценивать полученные результаты и обладать широкой профессиональной эрудицией. Успешная интеграция ИИ в хореографию возможна лишь при условии подчинения технологии художественным задачам, определяемым человеком-творцом. Это является одним из критериев сохранения гуманистического содержания искусства.

В статье рассматривается опыт цифровизации коллекции якутских хомусов (варганов) как способа сохранения материального и нематериального культурного наследия народа саха. Отмечается феномен хомуса как символа духовной культуры Якутии, включенного в реестр нематериального культурного наследия России. Представлен обзор исследований о хомусе-инструменте, который практически не изменился за 5 тыс. лет и бытует в культурах почти 90 стран мира. Анализируются основные разновидности хомуса, традиции и характерные стили исполнения хомусной музыки. Рассматриваются современные технологии 3D-оцифровки артефактов — структурированный свет, лазерное сканирование, фотограмметрия, а также методы цифрового моделирования. Особое внимание уделено методологии, внедрению технологий при создании цифровых копий хомусов из фондов единственного в мире специализированного Музея и центра хомуса народов мира (Якутск). Рассматриваются этапы работы: подготовка экспонатов, 3D-сканирование, фотограмметрия, постобработка данных и ручное 3D-моделирование. Отмечены специфика, а также проблемы сканирования металлических объектов (блики, артефакты, избыточная плотность сетки) и пути их решения — использование комбинирования фотограмметрии с ручной дорисовкой моделей. Представлены результаты исследования и проектные разработки авторов — 3D-модели якутских хомусов в формате, пригодном для интеграции в виртуальные музеи, базы данных, AR/VR-приложения. Показана цифровая коллекция варганов, созданная совместно специалистами Арктического государственного института культуры и искусств, Национальной библиотеки Республики Саха (Якутия) и Музея и центра хомуса народов мира, востребованная прежде всего в музеологии, музыковедении, сфере культуры и образования. В заключение сделаны выводы о том, что применение междисциплинарного подхода при оцифровке этнокультурных ценностей, в частности национальных музыкальных инструментов, является эффективным средством сохранения и актуализации культурного наследия народа саха в цифровую эпоху.

Создание 3D-моделей якутских хомусов имеет значение как с точки зрения архивирования формальных параметров, так и для сохранения наследия в новой цифровой форме.

Статья посвящена изучению самобытного вида творчества юкагирского художника Н.Н. Курилова (р. 1949) — аппликации — и включает в себя анализ его истоков, содержания и особенностей композиционного построения. Актуальность темы определяется тем, что художественное наследие Н.Н. Курилова, воплощающее культуру коренных малочисленных народов северо-востока России, является уникальным для современного якутского изобразительного искусства. Новизна исследования заключается в комплексном анализе работ Н.Н. Курилова в технике аппликации, позволяющем отразить многослойность культурного наследия юкагирского народа. Источниками для исследования выступили аппликации юкагирского художника разных лет, интервью, статьи, публикации, содержащие сведения о творчестве мастера. Применены методы сравнительного анализа, синтеза, описания, метод композиционного рассмотрения произведений, иконологический и иконографический подходы.

В настоящей статье аппликация определяется как «искусство вырезки», особый вид изобразительного искусства, в котором работает Н.Н. Курилов. Определены сюжетные, композиционные особенности аппликаций Н.Н. Курилова. Показаны истоки творчества Н.Н. Курилова в декоративно-прикладном искусстве юкагиров — меховой мозаике и пиктографической письменности на бересте, а также влияние мастера на современное народное декоративно-прикладное искусство Якутии. Показано, что техника аппликации выступает в качестве стилеобразующего фактора творчества Н.Н. Курилова.

Параллельное динамичное развитие российской культурологии и зарубежных cultural studies, начиная с середины 1960-х гг., попытки поиска точек их пересечения, а также концептуальных и институциональных предпосылок становления способствовали развитию процессов самоидентификации двух названных научных традиций изучения культуры и репрезентации ее феноменов. Одним из таких культурных феноменов, вызывающих стабильный интерес исследователей на протяжении столетий, является музей, на изучение которого, особенно на современном этапе, направлено их внимание.

Данная статья посвящена сравнительному анализу представлений о музее, сформировавшихся в отечественных культурологических исследованиях и в cultural studies. Для выявления образов музея использовался метод «крестообразная схема противоречия», или «кельтский крест» (разработан В.И. Разумовым при поддержке Ю.М. Горского и Н.И. Моисеевой), основанный на изучении противоположностей, которые содержат пары противоречий. Исследуемыми противоположностями стали пары: культурология — cultural studies, культура — власть и их оппозиции: элитарная культура — массовая культура, официальная власть — неофициальная власть, деятельностная культурология — поведенческая культурология, культуралистская парадигма cultural studies — структуралистская парадигма cultural studies.

Исходя из того, что культурология и cultural studies не являются синонимами, а имеют разную историю, темы, цели, задачи и методы, гипотетически было предположено, что и изучение феномена музея будет различным. В результате анализа было выявлено противостояние двух музейных образов, которые транслируются отечественной культурологией и западными cultural studies. Их можно обозначить, следуя за Д. Камероном, как «музей-храм» и «музей-форум». Показано, что наметилось движение двух образов навстречу друг другу, так как процессы глобализации и культурной интеграции приводят к стиранию границ и взаимовлиянию научных традиций. Все это может быть свидетельством или расширения понятийных границ музея, или потери его идентичности, или новой нормы в условиях культурной ситуации метамодерна.

Статья посвящена малоизученной проблеме послевоенного восстановления Ленинграда в контексте социально-культурной трансформации архитектурной среды и общественных интерьеров. В центре внимания исследования — художественно-производственный опыт создания убранства и мебельного оборудования для исторических интерьеров Центрального училища технического рисования барона Штиглица — Ленинградского высшего художественно-промышленного училища (ЛВХПУ) им. В.И. Мухиной — Санкт-Петербургской государственной художественно-промышленной академии им. А.Л. Штиглица в 1950-е гг. в рамках учебного процесса. Актуальность исследования вызвана необходимостью выявления взаимосвязи учебных программ высшего образования разных лет с производственной деятельностью на основе исторических примеров. Особенно важен поиск эффективного взаимодействия учреждений высшего образования с предприятиями реального сектора экономики для решения проблемы импортозамещения. Рассматриваются художественно-проектные решения убранства и оборудования для комнаты отдыха в ЛВХПУ им. В.И. Мухиной в соответствии с социально-культурным контекстом первого после окончания Великой Отечественной войны десятилетия. Формы и декор предметов мебельного гарнитура для комнаты отдыха были выполнены в научно-исследовательских экспериментальных мастерских училища в качестве промышленных образцов. Они отражают традиции русского классицизма первой четверти XIX в., черты стиля ар-деко и художественные приемы сталинского ампира. Впервые вводятся в научный оборот сведения о проектировщиках интерьера и изготовителях промышленных образцов этого гарнитура — художниках-живописцах, архитекторах, мастерах краснодеревно-отделочных работ, учащихся отделения мастеров ЛВХПУ им. В.И. Мухиной. В исследовании представлены также фотоматериалы из архива академии и графика из методического фонда кафедры монументально-декоративной живописи. Полученные результаты могут быть применены в музейной и вузовской практике, а также просветительской деятельности.

Автор подразделяет постмодернистские концепты, оказавшие влияние на архитектуру, на две группы: новые постмодернистские концепты и установившиеся понятия, получившие новую трактовку в постмодернизме. Первым посвящена данная статья, в которой рассматриваются такие концепты, как пастиш, симулякр, деконструкция, складка, «смерть автора». В архитектуре постмодернистские концепты пастиш и симулякр сформировали собственно постмодернистскую повестку. За неомодернистским дискурсом стоят деконструкция, складка и «смерть автора», нашедшие отражение в деконструктивизме, нелинейной архитектуре и минимализме. Влияние постмодернистских концептов на российскую архитектурную практику носит неравномерный характер: на этап 1990-х — начала 2000-х гг. приходится доминирование пастиша и симулякра, деконструкция передает эстафетную палочку складке в конце 1990-х — в 2000-е годы. Продемонстрировано лидерство различных видов художественного творчества с точки зрения воплощения того или иного концепта, в частности в архитектуре, где наиболее явственное отражение в силу его специфически пространственно-пластического характера нашел концепт складки.

Требования к информации и статьям